---
title: На столе
---

На столе вперемешку воспоминания, но я не одно из них. Я под столом, прячусь от
ядерного удара, который вероятно опять не произойдёт. Здесь неудобно — места
мало, а я ещё чиркаю мыслями по экрану. Мои руки возненавидят меня. Имеет ли
смысл прятаться под столом? Как будто говорят мне они. Взывают ко мне.

И я внимаю их мольбам. Выползаю из-под стола. Снаружи — опасный и чужой
мир. Хорошо хоть не холодно. Хорошо, что ракеты ещё не долетели, а если верить
/b/, то и вовсе не вылетели. Это всё мои страхи, моя паранойя. Люди, при всей их
страсти к убийству, при всех их извращённых навыках строить планы, всё же в
среднем немного больше переживают о собственной безопасности.

Кина не будет. Бросаю эти три слова в очередной тред о ближневосточной войне и
закрываю вкладку. Кино будет у нас — своё, доморощенное, безо всяких
боеголовок. Кино ни о чём. Писать сюжет, диалоги, репетировать, делать несколько
ритэйков — всё это для тех, кто не уверен в себе, кто хочет угодить публике, кто
хочет срубить бабла. Всё это ко мне имеет слишком мало отношения. Я здесь по
своему собственному желанию. Хочу — снимаю кино, хочу — пишу рассказ, хочу —
разговариваю с людьми. Впрочем, с подходящими людьми бывает туго, особенно
ночью.

И вот кино снято. Ничего такого особенного, но мне понравилось. Теперь это — ещё
одно воспоминание. Просушить и можно положить к остальным на стол. А можно — в
особую коллекцию что в шкафу. И тогда они сохранятся навечно—— рекламный слоган
давно почившей компании. В этом мире вряд ли есть что-то вечное. Да и как нам,
созданиям одного мгновения, вообще осознать вечность?

    ***

На столе вперемешку воспоминания и я — одно из них. Меня больше нет в реальном,
осязаемом мире, если что-то столь хрупкое вообще может существовать. Но в
цифоровой записи, которую можно сколь угодно долго копировать и воспроизводить
без потерь, я получаю в своё распоряжение эту виртуальную вечность. Отсюда,
изнутри, выползая из этих строчек, я распространяю отголоски той, другой жизни,
которая уже не для меня. Моё я столь же всесильно, сколь и ограничено.

Здесь, на просторах этого стола, я могу встать во весь рост и вещать речь
пропаганды, достойную лучших образчиков тоталитаристского века. Я могу разлечься
и загарать в тёплых лучах славы. Я могу прогуливаться взад и вперёд и расстояние
не покажется мне ни маленьким, ни скучным. Хотя, быть может, для постороннего
наблюдателя всё это выглядит не более чем комично. Но что вообще в этой жизни не
комично? Мы стремимся к свободе, а затем нас напрягает выбор. Ха-ха-ха.

Я могу придумать и сотворить себе любое прошлое, любое будущее, но ни одно из
этих слов не имеет для меня смысла. Будучи лишь воспоминанием, я не подвластно
времени. В русском языке я имеет как минимум три значения. В немецком — совсем
другое, в японском — ещё пятое.

    ***

А может быть я превращаюсь в попросту местоимение? Может быть. Но здесь уже
встаёт вопрос о существовании "правды" и "истины", "значения" и "смысла" за
пределами бинарных конструкций. Вопрос, в данном случае не столько неуместный,
сколько не представляющий интереса.

И всё же, что-то не даёт мне покоя. Какое-то смутное ощущение, что мои столь
красивые, столь строгие рассуждения таят в себе какой-то невидимый изъян. Быть
может, проблема не в самих рассуждениях, а в исходных посылках? И вот меня
настигает маленькое озарение.

На столе вперемешку воспоминания, но если я — лишь одно из них, то кто же
прячется под столом? Кто страшится ядерной войны? Кого, чёрт возьми, за это
ненавидят эти руки? Я смотрю на руки, я заглядываю под стол, я ищу ответы на
вопросы, которые не стоило и задавать.

Здесь, на просторах этого мира, я могу встать на стол и со стола вещать речь о
бессмысленности мира. Могу развлечься и угарать под лучами тёплых
стран. Прогуливаться взад и вперёд по набережному бульвару. Я могу всё, стоит
лишь захотеть. Но порой и это — непреодолимое препятствие.

    ***

На столе вперемешку воспоминания, я достаю одно из них, рассматриваю через
стерео-очки, проживаю его заново, кладу обратно; беру следующее. И так — каждый
день, пока не надоест, пока ядерная война не убьёт меня, мои воспоминания и стол
под ними.
